Почему Баба-Яга должна быть страшной?

А. Попов. Галерея мастеров карикатуры. Вып. 12. СПб. 2011.
А. Попов. Галерея мастеров карикатуры. Вып. 12. СПб. 2011.

Глубины человеческих страхов сегодня исследуют психология, социология, фольклористика. Именно в фольклоре сохранены древнейшие образы страшного, в том числе и страшного места.

 

Всем известно, что пути сказочных героев непременно ведут через лес – вместилище страха. Лес непредсказуем, обманчив, опасен. И опасен не только по своей природе, но и потому, что в нем обитают страшные сущности: волк, леший, Баба-Яга. Лес стоит на границе мира мертвых и мира живых. Идущий в лес не знает, выберется ли он, спасется ли, но все равно переступает черту. Зачем? 

Чтобы, пройдя обряды, преодолев себя, стать полноправным членом общины.  Чтобы стать взрослым. Обряды страшны: герой проходит жестокие испытания, в конце которых он умирает и воскрешает новым человеком. Он был по ту сторону, он был в смерти. И теперь он знает, что страх есть одно из состояний, свойственных человеку, и он знает, как с этим страхом взаимодействовать. 

Сказка о Красной Шапочке равно как и русские народные сказки, в которых герой отправляется в лес, - это история про инициацию. Ребенок в одиночку вступает в лес (пересекает границу царства мертвых), встречает страшного персонажа – волка, оказывается съеденным им и – воскресает, спасенный. 

В русских сказках герой справляется со страшным персонажем сам. Чаще всего – с Бабой-Ягой. Она живет на границе мира мертвых, она проводит обряды посвящения. Баба-Яга зла и опасна. На протяжении сотен лет ее образ живет в культурной традиции и остается воплощением страха и в наши дни. 

В современных карикатурах страшную Бабу-Ягу рисуют в черно-серых тонах, с длинным носом, с обязательным помелом. Ее острые когти могут сцапать нежного ангелочка и посадить его в клетку; ее светящийся круглый глаз еще всматривается в звезду, а рука уже готова схватить и утащить ребенка (возможно, запереть – на поясе связка ключей). Унылые уставшие люди едут в автобусе с работы, держатся за ее помело и не замечают того. А Баба-Яга скалит зубы в довольной ухмылке, таращит жадные глаза: она насыщается их жизненными соками, она передает им свою неиссякаемую злобу. Женщина пилит сук, на котором сидит, – и так становится Бабой-Ягой.

       Каждый взрослый человек, пройдя свои обряды инициации, будь то армия, брак или что-то еще, решает сам, как взаимодействовать со страхом. Можно ему поддаться. Можно самому стать страхом. А можно попытаться разобраться в его глубинных корнях и научиться правильно с ним обращаться, что мы и предлагаем вам сделать.

Баба-Яга в карикатуре

И. Сычев. Крокодил. 1979. №10.
И. Сычев. Крокодил. 1979. №10.

 

Известно, что Баба-Яга в сказках предстает в трех ипостасях: воительницы, похитительницы и дарительницы. Баба-Яга – воительница – редкий образ для рисунков и карикатур. И если в 1980-х она воплощает холодную войну, то в 2010-х годах предстает страшной сама по себе, однако чрезвычайно схожей со злыми персонажами фэнтези и компьютерных игр.

Что касается ипостаси похитительницы, то современная цивилизация не оставляет Яге ни малейших шансов кого-нибудь утащить. Ведь полеты в ступе становятся небезопасны: Бабу-Ягу или сбивают установки ПВО, или нарушающие закон охотники  на уток, или вообще летающие лыжники! Конечно, если Баба-Яга воспользуется парашютом, у нее есть шансы спастись. Но и тогда она не опасна: Яга не поедает детей, а нянчит собственных внуков, или пытается отбиться от назойливых покупателей заговоров.

Еще один яркий метод рассеивания страха, связанного с Бабой-Ягой, - это сексуализация ее образа.

И здесь карикатуристы не просто наделяют Бабу-Ягу чертами женской привлекательности (длинные, распущенные волосы, глубокое декольте, обнажающее обвисшую, но большую грудь) и обогащают ее туалет всевозможными женскими ухищрениями (бусы, кружева, оборки, ткань в цветочек, туфли на каблуках). Художники гипертрофируют сексуальность Яги, ведь по-настоящему соблазнительная хозяйка мира мертвых еще страшнее привычной уродливой старухи.

А уж Баба-Яга-дарительница и вовсе милейший персонаж! Это милая, добрая старушка, которая раздает игрушки. Она улыбается детям и радуется их счастью.

Карикатуры на Бабу-Ягу впечатляют разнообразием методов взаимодействия со страхом, в результате применения которых образ жуткой старухи вовсе перестает быть пугающим.

Дом как место испытания

И. Норинский. Крокодил. 1977. №15.
И. Норинский. Крокодил. 1977. №15.

 

Изба смерти на курьих ногах, обращенная дверью в мир мертвых, – место жестоких испытаний и обиталище страшной Бабы-Яги – в советских карикатурах полностью утрачивает свое жуткое предназначение.

Здесь она становится прежде всего объектом недвижимости, причем вполне притягательным. Ее или силой отчуждают у Бабы-Яги, или предприимчивая хозяйка сама сдает угол в избушке колхозникам и студентам.

Художники представляют избу и как жертву: разгильдяев строителей, построивших избушку вверх куриной ногой, ремонтников, не удосужившихся вовремя начать работы, туристов, перевернувших ее вверх дном, отдавивших лапы и завалив прилегающие территории мусором. Даже Баба-Яга, и та, следуя моде, заставляет избушку страдать, чрезмерно переполняя дом предметами мещанской роскоши.

В итоге, изба, не выдержав многочисленных издевательств, пропадает вовсе, оставив своей жительнице лишь лапы, которые Баба-Яга вынуждена использовать подобно ходулям.

Так пропадает и зловещее, опасное, жуткое в образе избушки на курьих ножках. Въевшийся в сознание «квартирный вопрос» обесценивает страх и ставит избушку в один ряд с самыми заурядными жилищами. И мы смеемся над ней и даже жалеем ее. Страх рассеялся.

Черти в карикатуре

Г. Караваев. Крокодил. 1979. №5.
Г. Караваев. Крокодил. 1979. №5.

Образ чертей в карикатурах привычно однообразен: черненькие, с рогами, пятачками, копытцами и хвостами, в лапах – вилы, рядом кипят котлы с грешниками. Но хоть нарисованы они страшно, бояться их не приходится: черти постоянно попадают в дурацкие ситуации.

То замерзли трубы, и котел не нагревается (даже грешник в котле возмущен беспределом в адовом ЖКХ), то чертей застают врасплох: метростроевцы, пассажиры метрополитена  и даже скульптор. Черти – бюрократы и взяточники. И в целом, они подобны обычным людям: простые исполнители, от которых не зависят судьбы мира, пыхтят, делают свою работу и потихоньку надувают начальство. И страха перед ними никакого.

Равно как и перед Кощеем. Известный своей скупостью злой старик в подметки не годится современному нечистому на руку чиновнику, способному не иссыхать от страха за свои банковские счета и нелегально обналиченные капиталы. А кто боится олигархов? Им завидуют. В этом, наверное, и заключен ужас, а вовсе не в образе костлявого чародея, тайна смерти которого известна каждому ребенку.